Игорь Николаев (red_atomic_tank) wrote,
Игорь Николаев
red_atomic_tank

"Ландскнехты" 30

Доехав по указанному Эшенбахом направлению, к одному из самых скромных шатров на отшибе лагеря, ландскнехты спешились, привязав коней. Их ждали - охрана шатра (кстати, не в пример более серьезная, нежели "пост" на тракте) расступилась без вопросов, едва Гюнтер представился. Пропустили всех троих, даже не обыскав для порядка.
Внутри обнаружились два человека. Глянув на одного, капитан машинально положил руку на оголовье шпаги, радуясь, что с утра последовал доброму совету Вольфрама и подточил клинок. Высокий офицер - парадный, франтоватый, в красных штанах с нашитыми белыми лампасами - зеркальным отражением повторил жест капитана. Глядя на знакомое оружие - облегченную "валлонку" без чашки и с ублюдской гардой - Гюнтер сжал пальцы, готовясь вытащить шпагу из ножен.
- Господа, - с вежливой требовательностью вмешался второй "шатерный". - Я попросил бы... мы в приличном обществе!
Красивую морду пижонистого офицера перекосила гримаса, тем не менее, он с демонстративной нарочитостью отвел пальцы от оружия и скрестил руки на груди. Человек, который с такой легкостью окоротил гордеца, явно стоил внимания. Швальбе уставился на вторую персону, решив, что это наверняка и есть главный устроитель всей ярмарки тщеславия.
Был этот мужчина средних лет благообразен и прямо-таки располагающ, с первого взгляда. Скромный, неброско одетый, однако со вкусом, в темное, однако не траурно-черное. С парой перстней, опять же неброских, однако на взгляд ландскнехта, опытного в посещении маркитантов, стоили побрякушки пару хороших деревенек со всем имуществом, включая двуногое. Начинающий лысеть, но не плешивый. С чертами лица тонкими, однако, не чрезмерно, без характерной искаженности, выдающей столетия аристократического кровосмешения предков. В общем, именно так следовало выглядеть доброму христианину без склонности к излишествам и достойному всяческого доверия. Повидавший виды Гюнтер внутренне подобрался еще больше, поскольку на его памяти самые гнусные и подлые мерзавцы смотрелись именно так.
- С кем имею честь? - со всей доступной вежливостью осведомился Гюнтер, глядя в пространство между достопочтенным господином и офицером при шпаге. Последнего Швальбе окрестил про себя "пиземом" - в далеком детстве маленький Гюнтер плохо говорил и коверкал слова. Особенно ему не давалось простое "пижон".
- Антон, - любезно ответил господин. - Антон Фу...
Это "Фу" на мгновение повисло в воздухе, словно господин собирался назвать некую фамилию, но передумал и решил назваться иным образом.
- Антон Фульчи. К вашим услугам.
- Да нет, - похоже, это мы - к вашим, - ответил за всех Швальбе. - Путь выдался непростым. Может быть, наконец, мы получим должные инструкции, что и как?
Прозвучало это жестковато, "пизем" недобро шевельнул усами. Гюнтер мстительно подумал, что как ни старался щеголь придать усам предельно залихватский вид, все равно и в подметки не годился Мартину. Вот уж у кого усы так усы - хоть сейчас коли будто рапирой! Тем не менее, Антон "Фу" как будто совершенно не оскорбился резким замечанием. Фульчи легко прошелся по ковру, сложив ладони лодочкой, словно пуританин, сокрушающийся о грехах мирских. И так же легко ответил:
- Да, безусловно. Я понимаю, вы испытываете некоторое ... - он мгновение помолчал. - Недоумение, не так ли?
- Совершенно верно, - чопорно задрал подбородок Швальбе. - Хотелось бы немного ясности. Самую малость, так сказать.
- С удовольствием, - потер ладони Фульчи, встав рядом с походной конторкой из красивого лакированного дерева. Теперь он больше походил не на пуританина, а на банкира, каковым по мнению Швальбе и являлся. Точнее не столько банкиром, сколько специальным порученцем для решения и организации щекотливых вопросов. С таковым следовало держать ухо востро, примерно как с нанимателем, задерживающим плату месяцев шесть подряд.
- С удовольствием, - повторил Антон. - Хотя мне кажется, суть происходящего и того, чему суждено произойти, вы уже и так поняли. Несколько весьма почтенных юношей из хороших семей выразили готовность поспособствовать великому и святому делу Ордена.
- Хотелось бы узнать, каким образом означенные юноши вообще узнали о святом деле Ордена? - буркнул Гюнтер, однако Фульчи оставил его ремарку без внимания.
- И не только юноши, - шепнул Гавел, определенно намекая на юниц неопределенных повадок. Но и сержанта Антон проигнорировал.
"Пизем" ожег ландскнехтов взглядом, полным яростного презрения. Похоже, он воспринял некоторую вольность приезжих как личное оскорбление. Вероятнее всего, самому офицеру в этом шатре позволялось куда меньше. Гюнтер, намеревавшийся было одернуть сержанта, передумал, мстительно улыбнувшись. Капитан надеялся, что противник сумеет прочитать в улыбке посыл "с каждым поступают так, как он дает повод".
- Все здесь люди умелые и сноровистые, - продолжил Антон, как будто не заметил короткой и немой, однако весьма энергичной мизансцены.
Швальбе вздернул ладонь в перчатке, предупреждая неизбежный комментарий Отакара относительно умелости и сноровистости. Гренадер, поперхнувшись, едва не проглотил язык вместе с язвительным словцом.
- Однако нам не хватает, как бы это сказать ... - Фульчи зашевелил пальцами, как паук-ткач, выплетающий слова из воздуха. - Некоторой достодолжности. Персон, которые надлежащим образом определили бы грядущее ... мероприятие, как почтенную и необходимую акцию во благо всех честных христиан.
Он умолк и значительно посмотрел на Швальбе, явственно предлагая перехватить разговор. Гюнтеру до смерти не хотелось принимать участие в этих игрищах, тем более, что каждая фраза все дальше вовлекала ландскнехтов в дурно пахнущее дело. Но пришлось.
- Иными словами, вам нужен кто-то, чтобы освятить охоту, - предположил Гюнтер под размеренное и благостное кивание Антона. - Настоящие девенаторы.
"Пизем", кажется, хотел что-то сказать, однако Антон его опередил, мягко, но властно:
- Друг мой, строго говоря, до настоящих, - Фульчи явственно выделил интонацией слово "настоящих", - девенаторов вам несколько далековато, будем откровенны. Однако общую суть вы поняли верно. Три орденских бойца - это как раз то, что нужно для полного совершенства.
Швальбе молчал, переваривая услышанное. Ничего нового он по сути не узнал, уже составив общее представление об организующейся махинации. Но с учетом того, что на мероприятие их благословил лично отец Лукас, то "махинации" ли?
- Что ж, мне кажется, мы все прояснили, - ослепительно улыбнулся Антон, и Швальбе отметил, что у Фульчи все зубы на месте и в отличном состоянии. - Вина?
Конторка скрывала в себе не только бумаги, но и серебряный подносик, на коем имели место чарки, а также лафитничек, в котором искрилось нечто зеленое, крайне соблазнительное.
- Так сказать, за наше временное, и, надеюсь, взаимовыгодное партнерство, - вновь подкупающе улыбнулся Антон.
- Всенепременно, - пообещал Гюнтер. - Однако вначале хотелось бы прояснить один момент. Я бы даже сказал, нюанс...
- Слушаю со всем вниманием, - сосредоточился Фульчи, наливая себе на два пальца. Даже не принюхиваясь специально, Гюнтер почуял аромат восхитительной полынной водки. Настоящей, а не дрянного крепленого вина, которое настаивают на поздних жестких стеблях, а затем подкрашивают зеленым для пущей красы.
- Кристофер, не изволите ли? - между делом осведомился Антон у "пизема". Тот изволил, и куда больше патрона, однако в рамках пристойного. Гюнтер отметил, что хотя щеголь и производил впечатление бесполезного офицеришки, он постоянно держался между наемниками и Фульчи. Не напрямую, но так, что в полшага перекрыть патрона от любых поползновений. И даже наливая себе зеленый эликсир, краем глаза следил за ландскнехтами.
- Так какой нюанс смущает вас? - уточнил Антон.
- Было дело, бился я бок-о-бок с испанцами, - начал издалека Гюнтер. - И вот какое дело... В бою те парни были натуральные львы, чисто демоны, выпущенные из ада на поруки. Но при этом не было солдат более оборванных и нищих, чем те же самые испанцы. Задержать им жалование на полгода казалось в порядке вещей. На год - не редкость. Бывали терции, по нашенски - полки, которым не платили по десять лет.
- А я знавал одного гишпанского аркебузира, которому не платили ровным счетом двадцать лет, день в день, - прогудел Отакар, безошибочно выбрав момент.
- Вот именно, - кивнул Швальбе.
- Какая увлекательная история, - Фульчи, наконец, пригубил водки, причем не поморщившись и не двинув даже бровью, хотя крепости в той водке было самое меньшее в три четверти от чистого spiritus. - А к чему она?
- К тому, что нам, сирым и убогим немцам, итальянцам и прочему сброду, как изячно выражались господа блааародные ахвицеры, - Гюнтер не отказал себе в удовольствии, к пущей злости "пизема", намеренно исковеркать слово, - Денежки, конечно, тоже задерживали, однако выплачивали не в пример аккуратнее.
- Вам не заплатили? - насупился Фульчи, и вот теперь в его зрачках полыхнул настоящий огонь. - Это скверно, мы непременно разберемся.
- Не об том речь, - махнул перчаткой Швальбе. - А о том, что испанцы были люди ... как бы сказать ... Их пристыдили - дескать, настоящий слуга короны выше презренных наемников - они и пошли в бой с голым задом. Идейные, вот. А мы - нет. Что в контракте указано, то положено. С обеих сторон. Понимаете?
- Признаться, нет, - еще больше нахмурился Антон, отставив чарку.
- Мы - наемные люди. Мы служим по договору. Übereinkunft, где все четко определено. Нет работы - нет денег. А работа всегда четко оговорена. Всегда.
- Кажется, теперь начинаю понимать, - вздохнул Антон. - Вы хотите еще более четких инструкций? Для этого не нужно было столь долгого ... экскурса в историю.
- Это для точности. Чтобы было ясно - то не блажь, а принцип, - строго отозвался капитан. - Вы нам заплатили. Не самые большие деньги в моей жизни, но весьма прилично. И надо в точности определить, что вы хотите получить за эту плату.
- Хорошо, - задумчиво протянул Антон. - Если этот вопрос принципа, то ...
Он взглянул прямо в глаза Гюнтеру, уколол льдинками зрачков.
- От вас требуется только одно - присутствовать на ... охоте. До ее завершения. Более ничего. Все остальное сделают наши егеря. Крайне желательно, прямо-таки необходимо вести себя прилично, не сморкаться в скатерти и отвечать категорическим отказом на возможные возжелания присутствующих в лагере особ. Отказом твердым, повторюсь, однако вежливым и куртуазным, поелику возможно. А ежели отказать никак невозможно, то удовлетворять возжелания тихо, без шума, памятуя о злопамятности отцов.
- И все? - настырно вопросил Гюнтер.
- И все. Сегодня после полудня ловчая команда отправится на охоту. Вечером нас ждут увеселения и празднество. Завтра с полудня можете считать себя свободными. Помимо этого, вы можете передать некоторое мое неудовольствие почтенному и уважаемому отцу Лукасу за то, что он не ввел вас в курс дела должным образом, но это не обязательно. Свои соображения по данному поводу я ему изложу лично, в письме.
Антон Фульчи выговорил свою речь холодно и четко, с бездушной размеренностью чеканного молота на водяном приводе.
- Вот теперь все на местах, - качнул головой Гюнтер. - Übereinkunft понятен.
- И еще одно, - все так же холодно дополнил Фульчи. - Как мне стало известно, между вами и моим ... помощником, господином Кристофером Янссоном, пробежала очень черная кошка.
- Господин Швальбе позволил себе хамские и недостойные замечания в мой адрес, - впервые с начала встречи "швед" заговорил. - И я дал слово при первой же возможности с него за это спросить. Точнее с его наглой простолюдинской немецкой непоротой жопы.
- Было такое, - согласился Гюнтер. - Признаться, удивлен встретить ... э-э-э ... господина Янссона не на костре и даже не в подвале Дечина. Вместе с каким-то там господином Макензеном. И надо ж такому совпадению случиться, я тоже пообещал себе надрать сиятельную высокородную жопу почтенному Кристоферу.
Упомянутый Кристофер выставил зубы, что твой волк и безо всякой рисовки снова положил руку на эфес шпаги. Отакар и Гавел как по команде отступили на шаг, чтобы не мешать капитану и не ввязываться в баталию. Личные разногласия - они потому и называются личными, что выясняются один на один.
- Господа, - голос Антона разрезал сгустившееся молчание острейшим клинком. И прозвучал он как-то по-особому внушительно, так, что даже бывалые убийцы на мгновение запнулись. - Тот, кто сейчас извлечет из ножен клинок, отправится прямиком на виселицу. И вот в этом позвольте мне тоже дать свое слово. Дисциплина в лагере оставляет желать лучшего, что есть, то есть. Но поверьте, в нем хватит испытанных бойцов, которые приведут приговор в исполнение со всем тщанием.
- Моя честь не позволяет отступить, - прошипел Янссон, уже не по-волчьи, а скорее по-змеиному.
- И не нужно, - ободрил его Антон, затем повернулся к Гюнтеру. - Капитан, и ваши чаяния будут удовлетворены. Но потом. Если захотите.
Фульчи встал между разъяренными командирами, готовыми превратиться в дуэлянтов.
- Уважаю ваше стремление поубивать друг друга и даже готов ему помочь. Однако - позже, после завершения охоты. Завтра, когда лагерь опустеет, можете хоть оттрахать друг друга в те самые жопы, которые не дают вам покоя. Но если вы столкнетесь до срока, то я, независимо от того, кто стал инициатором, сочту это вопиющим нарушением нашего ... Übereinkunft. Про веревку повторять не стану. Засим я вас более не задерживаю. Коней можете оставить на попечение моих слуг.
Гюнтер кивнул и щелкнул пальцами, командуя своей маленькой свите. Янссон тоже вознамерился покинуть шатер, и Антон его не остановил, очевидно, полагая это первым экзаменом для спорящих сторон. Командиры едва не столкнулись плечами у полога, и Гюнтеру даже показалось, что сейчас Янссон обострит ситуацию до немедленного поединка. Однако Фульчи имел власть, не соответствующую образу благообразного конторщика. Настолько, что даже гордец Янссон вынужден был проглотить оговорку насчет жоп и подчиниться.
- Полагаю, завтра в полдень? - негромко осведомился Кристофер, вышагивая по все еще сырой траве.
- Думаю, это неизбежно, - ухмыльнулся Швальбе.
- Нынче во Франции в моде поединки с участием секундантов, - как бы в пустоту сообщил швед. - У меня найдется пара друзей, но если ваши спутники не находят в себе достаточно смелости...
- Находим, находим, - обнадежил из-за спины Гавел.
- Давно я шведского мяска не рубил, - хищно порадовался Отакар.
- Мои друзья имеют честь принадлежать к достойной тевтонской нации, - чопорно просветил Кристофер.
- Все немцы козлы, - исчерпывающе высказался Гавел и спохватился, глянув на спину Гюнтера. - Кроме некоторых.
- Козлятину резать будем, - порадовался зловредный Отакар, решив, что грех не позадирать пижона, коли поединок воспрещен до срока.
Янссон шумно вдохнул и выдохнул. Швальбе даже невольно зауважал "пизема", который при всей своей отвратности, определенно имел имел hoden в гульфике и весьма крепкую волю.
- Завтра, в полдень, - деревянным голосом повторил Янссон и свернул в сторону.
- Ну вот, нарвались на ровном месте, - вздохнул Гавел, впрочем, особой скорби в его словах не отмечалось. - А теперь-то что?
- Теперь... - Швальбе помедлил, соображая и озираясь.
Все кругом искрилось свежей умытой зеленью, которую, впрочем. уже кое-где успели засвинячить отбросами и разным мусором. В том числе парой похмельных тел, возле которых хлопотала прислуга. Лагерь просыпался очень поздно, после веселого и продолжительного гуляния. Мимо наемников весьма целеустремленно протопало человек пять-шесть при рогатинах и здоровенных охотничьих кинжалах. По виду - егеря. Рожи у охотников были свирепые и трезвые.
- Я вот не пойму, - пробормотал Отакар. - Какое-то несерьезное отношение к делу... Помню, когда ту зловредную и кусачую тигру в камышах скрадывали, даже табачок не нюхали. Не дай Господь себе мозги затуманить. А здесь...
- Капитан, дальше чего? - деловито напомнил Гавел.
Гюнтер проследил взглядом за феминой, что неспешно прогуливалась неподалеку, шагах в тридцати, возглавляя солидную свиту из поклонников. Дама казалась не совсем юной, однако вид имела крайне очаровательный. Белоснежная кожа, которую никогда не обжигало солнце, черные волосы, частично убранные под щегольскую шляпу. Гюнтер сразу вспомнил, что свою собственную шляпу утратил и надо бы изыскать новую. Но мысль сразу забылась, больно уж хороша была черноволосая красотка в мужском охотничьем костюме кроваво-красного цвета...
Рядом прошел мечник фон Эшенбах. Свою страшную железку он повесил за спину, а на плече держал маленького котика - серого, в темную полоску. Зверек, похоже, привык перемещаться таким образом, поэтому вид имел вполне довольный и мурлычащий. Но вдруг котейка фыркнул, встопорщил шерсть и сиганул с плеча Вольфрама великолепным прыжком миниатюрного тигра. Мелькая в траве задранным хвостом, зверек умчался в сторону леса. Фон Эшенбах огорченно махнул рукой и потопал вслед за питомцем, под глумливое ржание свиты черноволосой фемины. Впрочем, судя по виду, мечнику было глубоко наплевать на их мнение и вообще на всех окружающих.
Швальбе качнул головой, стряхивая морок, навеянный черноволосой красоткой. Отогнал кое-какое видение, далекое от соображений пристойности и благочестивости. И решил:
- Пошли искать, где здесь наливают жрать. А там поглядим. Мне, ей-Богу, интересно до колик, что ж у них тут за охота такая намечается...
Tags: reboot
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 10 comments